Вот вам пример Украины: конкуренции более чем достаточно, но и коррупции – тоже.
Дело в том, что весьма наивно представлять, будто бы политическая конкуренция снижает коррупцию сразу. Сколько лет английской демократии? Лет пятьсот уж как минимум. Но еще в конце XIX века, как мне говорили мои британские коллеги, в Англии можно было купить результаты выборов практически в любом графстве. В Америке, история демократии которой насчитывает более двухсот лет, серьезная борьба с коррупцией началась где-то в семидесятых годах истекшего века – вообще недавно!
Демократия – это все же не явление, а процесс. На Западе право формировать власть изначально имели самые узкие круги общества, и только постепенно появилось всеобщее избирательное право. Нам же на постсоветском пространстве это право дали сразу, к чему мы не были готовы ни в малейшей степени. Вы не считаете, что здесь-то и лежит корень зла?
Этот тезис основан на несколько зауженном представлении о функции выборов. Давайте рассматривать политику как сферу выбора направления развития. Эта сфера политики – всегда игра с непредсказуемым итогом. Мы никогда не можем заранее знать, будет ли наш выбор удачным. Так устроена жизнь: будущее принципиально непредсказуемо.
В теории игр есть фундаментальная теорема: в игре с партнером, который пользуется случайной стратегией, никакая ваша детерминированная стратегия не гарантирует выигрыша. То есть против партнера со случайной стратегией можно играть только случайным образом.
Поэтому главное в выборах – это именно непредсказуемость результатов! Потому что против непредсказуемого будущего мы можем играть только непредсказуемо. Любая же детерминированность не гарантирует успеха.
И еще один момент. Вы упомянули об избирательном цензе, о расширении круга избирателей. Но в контексте случайного выбора широта круга избирателей не имеет никакого значения! Хотя, конечно, здесь надо делать ремарку, что та функция выборов, о которой мы сейчас говорим – не единственная.
Подойдем с другой стороны. С чем всегда сопряжен процесс расширения избирательного ценза? Первое – с уровнем образования. Второе – с уровнем достатка. Скажите, в Советском союзе образование было хуже, чем в Индии или Бразилии? А средний уровень жизни? Так есть ли препятствия для всеобщего избирательного права?
В конце концов, если мы, коммуникаторы, считаем, что с умами наших сограждан что-то не так – то наша задача состоит в том, чтобы влиять на эти умы! А не кастрировать избирательный ценз или иначе ограничивать возможности для выбора.
***
Очень интересное интервью с ученым человеком. Те, кто серьезно интересуется или занимается политикой, получит свою порцию удовольствия.